Колумнистика

Эксперт: Поправки в УК внесут ясность при квалификации дел, связанных с наркотиками

Госдума 15 декабря 2020 г. в третьем чтении приняла поправки в статью 228.1 Уголовного кодекса РФ, которая касается незаконного приобретения, хранения и сбыта наркотиков. Теперь полиции будет сложнее фабриковать уголовные дела о сбыте наркотиков, как это случилось с журналистом Иваном Голуновым.

Можно надеяться, что по новому закону, после одобрения его Советом Федерации, уголовные дела нельзя будет возбуждать, если не будут указаны данные о наркотических веществах — их виде, массе и наименовании. Силовики не смогут просто обвинить человека в хранении или перевозке «неустановленных веществ». Также усложняется процедура доказывания сбыта — обвинить в этом преступлении можно будет только в случае сбора достаточных данных, которые укажут на передачу наркотиков от одного лица другому.

Своими мыслями на эту тему поделился адвокат Адвокатского бюро Ростовской области «Кодекс», кандидат юридических наук, доцент, помощник председателя комитета Государственной Думы России, автор более 150 научных работ-монографий и учебников, комментариев к УК и УИК РФ Павел Владимирович Иванов.

Сегодня проблема квалификации преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, является не только одной из наиболее сложных в уголовном праве, но и наиболее значимой в практике расследования и судебного разбирательства.

Суды сегодня слишком доверяют следствию и квалифицируют дела в основном по тому обвинению, которое поступило в суд.

Адвокату доказать иное в суде чрезвычайно сложно, так как с самого начала идет только обвинительный уклон. Оправдательных приговоров по ст. 228.1 УК РФ у нас не бывает. В лучшем случае суд выносит компромиссный. Человек не сел на 10-15 лет, но приговор обвинительный. Но и это тоже большая редкость.

С внесением в 2015-17 г.г. изменений в Постановление Пленума Верховного суда РФ от 15.06.2006 №14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» проблем с квалификацией появилось еще больше.

Существующая практика не решает проблем, а порождает сегодня новые, в том числе связанные с законностью, квалификации такого преступления, как незаконный сбыт наркотиков. Исходя из Уголовного кодекса покушение на незаконный сбыт наркотических средств может иметь место только тогда, когда лицо пытается их сбывать. Во всех остальных случаях квалификация как сбыт должна исключаться, так как в Уголовном кодексе предусмотрены отдельные и самостоятельные составы, по вышеуказанным преступлениям.

Еще не так давно эту проблему отмечали в работе «Квалификация незаконного сбыта наркотических средств: практика, порождающая проблемы» Самвел Кочои и Леонид Денисов.

Вот что нам говорит вышеуказанный Пленум Верховного Суда РФ: «Если лицо в целях осуществления умысла на незаконный сбыт наркотических средств... незаконно приобретает, хранит, перевозит, изготавливает, перерабатывает эти средства, вещества, растения, тем самым совершает действия, направленные на их последующую реализацию и составляющие часть объективной стороны сбыта, однако по независящим от него обстоятельствам не передает указанные средства, вещества, растения приобретателю, то такое лицо несет уголовную ответственность за покушение на незаконный сбыт этих средств, веществ, растений» (п.13.2 Пленума.)

По логике Пленума Верховного Суда РФ, приобретение, хранение, перевозку, изготовление, переработку этих средств, веществ и растений можно квалифицировать как покушение на их незаконный сбыт - по ст. 228.1 УК РФ. Однако, как быть с тем, что каждое из перечисленных деяний само по себе уже наказуемо – по ст. 228 УК РФ?

Кроме того, при квалификации действий обвиняемого лица как покушения на преступление необходимо иметь в виду положения ч. 3 ст. 30 УК РФ, согласно которым покушением признаются «умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам». Соответственно, органы предварительного расследования должны описывать те конкретные действия обвиняемого, которые, по их мнению, непосредственно направлены на незаконный сбыт ранее приобретенного им наркотика. Однако органы предварительного расследования, как показывает сегодняшняя практика, основываясь на разъяснении Пленума Верховного Суда РФ, непосредственно направленными на незаконный сбыт называют приобретение, хранение, перевозку, изготовление, переработку наркотиков.

Пункт 13 Постановления от 15.06.2006 N 14 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами" разъясняет: «Об умысле на сбыт указанных средств, веществ, растений, могут свидетельствовать при наличии к тому оснований их приобретение, изготовление, переработка, хранение, перевозка лицом, самим их не употребляющим, количество (объем), размещение в удобной для передачи расфасовке, наличие соответствующей договоренности с потребителями и т.п.».

Так, например, наше бюро «Кодекс» сейчас защищает в Лазаревском районе г. Сочи гражданина С., который обвиняется в том, что совершил покушение, то есть умышленные действия, непосредственно направленные на совершение незаконного сбыта наркотических средств, совершенного в крупном размере, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам (ч. 4 ст.228.1 УК РФ).

На сегодня схема, по которой его арестовали, является «классической». Оперативники специально подыскивают людей, ранее уже имевших проблемы с законом, например, тех, кто употреблял наркотики, привлекался к административной или уголовной ответственности. Когда человека задерживают, с ним начинают работать «опера». Для снижения срока или для вывода в свидетели они предлагают сдать кого-то еще. Причем неважно, был это действительно наркоторговец или нет.

В такой же роли и оказался его же «друг», с кем они вместе были первоначально задержаны, который буквально шесть месяцев назад был осужден по ч.1 ст.228 УК РФ, который вдруг одномоментно стал «свидетелем» обвинения по факту покушения на сбыт наркотических средств моим подзащитным. Получается, что за решеткой чаще всего оказываются не крупные, дилеры, а максимум потребители. Проблема наркоторговли, разумеется, не решается, но формальные показатели улучшаются. Порой под статью попадают и совершенно далекие от криминального бизнеса люди, оказавшиеся не в то время не в том месте и, что самое главное, не в той компании.

Об этой проблеме в прошлом году высказался и первый замглавы МВД России Андрей Горовой. Он заявил, что ведомство намерено бороться с подобными провокациями и будет принимать самые жесткие меры.

Как следует из материалов дела, С. приобрел "вещества общей массой 29,33 г, содержащие в своем составе наркотическое средство – мефедрон и N- метилэфедрон массой 97,57г. что относится к крупному размеру". Вышеуказанное наркотическое средство он незаконно хранил при себе, с чем был задержан сотрудниками полиции в ходе личного досмотра. Тем самым, по утверждению органов обвинения, он совершил покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенный в крупном размере.

По этим же утверждениям, приобретая наркотическое средство, С. уже имел умысел на незаконный их сбыт. Однако в обвинении не приводится ни одного обстоятельства, подтверждающего наличие такого. Далее органы обвинения утверждают, что вышеуказанное наркотическое средство для реализации своего преступного умысла, то есть с целью последующего сбыта, он незаконно хранил при себе.

Получается, что умысел на незаконный сбыт у С. возник после приобретения наркотического средства, когда он уже хранил его при себе. Таким образом, обвинение противоречит само себе о моменте формирования у С. умысла на незаконный сбыт наркотического средства.

В этом деле одним из доказательств наличия умысла на незаконный сбыт наркотического средства органы обвинения считают факт расфасовки наркотического средства в нескольких пакетах, упакованных в полимерный сверток.

Действительно, Пленум Верховного Суда РФ также называет среди обстоятельств, свидетельствующих об умысле на незаконный сбыт наркотического средства, его «размещение в удобной для передачи расфасовке (п. 13 Постановления от 15.06.2006 N 14 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами"). Однако в анализируемом обвинении нет данных, подтверждающих, что расфасовка наркотика в двух пакетах, размещенных в одном полиэтиленовом свертке, делала «удобной передачу», а не, например, его употребление.

Еще одним обстоятельством, которое, по мнению Пленума Верховного Суда РФ, может свидетельствовать об умысле на незаконный сбыт наркотиков, является «наличие соответствующей договоренности с потребителями» купленного виновным лицом наркотика (п. 13 Постановления от 15.06.2006 N 14). Однако в данном деле нет ни одного свидетеля, (причем все свидетели - работники полиции) которые бы заявили о том, что задержанный С. имел такую договоренность.

Наконец, квалификация действий обвиняемого противоречит рекомендациям Пленума Верховного Суда РФ (п.13 Постановления от 15.06.2006 N 14) в том, что касается оценки такого обстоятельства, как приобретение, изготовление, переработка, хранение, перевозка наркотического средства «лицом, самим их не употребляющим». По мнению высшей судебной инстанции РФ, данное обстоятельство, в совокупности с другими может свидетельствовать о наличии умысла на его сбыт. Между тем С. сам употребляет наркотические средства, что, в свою очередь, подтверждается справками о лечении.

Ко всему вышесказанному следует добавить, что количество (объем) приобретенного наркотика (на которое ссылается Пленум Верховного Суда РФ) также не может свидетельствовать о покушении на его сбыт, так как размер, в том числе особо крупный, является признаком незаконного приобретения без цели сбыта.

Таким образом, в настоящем деле единственным фактическим основанием для квалификации незаконного приобретения наркотиков как покушение на его сбыт послужил сам факт приобретения. Парадокс, не правда ли?

И вот исходя из такой, как я считаю, порочной практики человек может получить от 10 до 15 лет лишения свободы, вместо 3-4 лет лишения свободы или условного наказания.

Вот поэтому и необходимо принятие закона, который бы четко обозначил границы, «сбыта» и при каких обстоятельствах его доказывающих, можно его предъявлять. Иначе мы никогда не поломаем тенденцию распространения наркотиков в России.

Или вот еще совсем свежий пример: Я участвовал в судебном процессе по обвинению гр. З в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, ч.5 ст.228.1 УК РФ (4 эпизода) в качестве защитника, который закончился 29 декабря 2020 года.

И вот 29 декабря 2020 г. судья Истринского городского суда Московской области огласил приговор: Гр. З оправдать по предъявленному обвинению в совершении четырех преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, на основании п. 1,4 ч. 2 ст.302 УПК РФ, в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта за отсутствием события преступлений. Признать за гр. З право на реабилитацию. Меру пресечения – гр. З заключение под стражу – отменить.

Неустановление события преступления, как основание постановления оправдательного приговора, подразумевает отсутствие достаточных доказательств наличия неправомерного деяния, вменяемого подсудимому, то есть несостоятельность обвинения. Событие преступления не установлено тогда, когда не подтверждается какое-либо противоправное действие лица вообще.

Если коротко, то суть всего обвинения сводилась к следующему: Гражданин З. зайдя на сайт ГИДРА познакомился с неустановленным следствием лицом и тот ему предложил заработать – снять в аренду гараж в Московской области, как объяснил заказчик, для хранения автозапчастей. Гр. З. на свой паспорт оформил аренду и передал ключ заказчику. Затем тот ему предложил забрать наркотики из тайников, передав гр. З. навигатор с координатами закладок. Но поехав забирать закладки и дойдя до места одной из них обвиняемый в последний момент добровольно отказался от совершения преступления и забирать ничего не стал. Так как дело было зимой 2018 года, то отъехав от места закладки, гр. З. был остановлен сотрудниками ДПС и те прошли по свежим следам и обнаружили там наркотики, которые он отказался забирать и таким образом гр. З. стал сбытчиком в особо крупном размере.

Не будем пока вдаваться в детали. Отмечу лишь, что на пакетах с наркотиками в местах-закладках, в гараже нашли много дактилоскопических отпечатков, биологических и генотипических следов, но ни одного отпечатка и следов самого З. обнаружено не было. Он искренне верил, что в гараже будет мастерская, но только не наркотики. В дальнейшем же З. добровольно сам отказался от совершения преступления. А его, тем не менее, обвиняли в особо тяжком преступлении. Ни одного прямого доказательства обвинением представлено не было, у следствия есть материалы дела, которые доказывают, что были обнаружены наркотики, их количество, названия. Ни один из свидетелей при допросах не сказал, что З. был пойман за руку на месте, как он прятал или забирал наркотики. При обыске по месту жительства также не было найдено ничего, чтобы указывало на него как на сбытчика наркотиков.

Здравомыслие и логика в итоге подсказали присяжным, какой вынести вердикт.

Из-за обвинительного уклона следствие с самого начала даже и не думало рассмотреть ту ситуацию, на которой настаивала защита – добровольный отказ от совершения преступления.

Сегодня в судебной практике такого, считаю, нет. Применение ст. 31 УК РФ судами это крайняя редкость, можно по пальцам одной руки пересчитать, а чтобы это относилась к ч.5 ст.228.1 – это за предел.

Зачастую, максимум, на что может рассчитывать обвиняемый – это получить в качестве смягчающих наказание обстоятельств - явка с повинной, полное признание вины, чистосердечное раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления. И все. Судьи не хотят рассматривать природу ст. 31 УК РФ по отношению к наркотикам.

По-другому сегодня судебная и следственная практика идти не хочет.

Однако, реализация сформировавшегося замысла вовне всегда обусловлена соприкосновением лица с объективной действительностью, в связи с чем оно часто допускает ошибки, просчеты, недостаточно учитывает многие факторы, влияющие на совершение начатого преступления. Иногда субъект даже и не подозревает о тех трудностях, которые могут ему встретиться. При этом нередко на его пути появляются совершенно новые, зачастую более значительные трудности, чем те, которые вызываются неосмотрительностью принятого решения. И поскольку любая деятельность человека постоянно сопровождается чувственными процессами (эмоциями), происходящими в его психике, она изменяется под их влиянием.

Вместе с тем первоначальные побуждения, отвергнутые в процессе формирования замысла, иные способы его осуществления продолжают порой сохранять свою силу, противостоят уже начатому совершению преступления, препятствуя его завершению. Наряду с этим, могут возникнуть и новые побуждения – о необходимости изменения и даже прекращения начатой деятельности, приводящие к соответствующим решениям. Подобные решения могут осуществляться как помимо воли субъекта, так и в соответствии с ней, когда он добровольно отказывается от совершения преступления.

Установленное в уголовном законе определение добровольного отказа позволяет говорить о том, что в связи с прекращением лицом своей противоправной деятельности она теряет характер приготовления к преступлению или покушения на преступление. В действиях, направленных на совершение преступления, которые в итоге добровольно прекращены, отсутствует вина лица и общественная опасность, т.е. в таких действиях отсутствуют признаки состава преступления, а само деяние не является разновидностью преступления, его совершение исключает уголовную ответственность.

Под влиянием волевых процессов субъект может активизировать свою деятельность и, преодолев трудности, добиться ее завершения, т.е. совершить оконченное преступление. Но он же, благодаря воле, может и удержаться от совершения определенных действий, даже если они начаты, либо дать им другое направление. Волевое торможение деятельности – важное свойство личности, ибо «воля – это не просто желание и его удовлетворение, а это и желание, и остановка, и желание и отказ одновременно».

Закон не ставит добровольный отказ в зависимость от каких-то строго определенных мотивов. В смысле уголовно-правовой значимости все они равны. Но это не значит, что следственные и судебные органы должны безразлично относиться к ним, ибо под влиянием мотивов определяется направленность действий субъекта на определенный объект и возникает его психическое состояние, оказывающее влияние на поведение.

Таким образом, правильное уяснение признаков отказа от преступления и поведении лица имеет большое теоретическое и практическое значение. Ибо не признание отказа добровольным, если он является таковым, ведет к необоснованному осуждению, что является грубейшим нарушением законности. 

В конце хочу добавить, что по данным опроса «Левада-центра» за 2019 год 66 процентов опрошенных считают подбрасывание полицейскими наркотиков и фальсификацию дел против неугодных обычной практикой в сегодняшней России.

Россияне убеждены, что большинство подобных дел фальсифицируется силовиками ради корпоративных интересов, отчетности или носит заказной характер.

Но основное условие правильной квалификации преступлений – это точный социально-правовой анализ признаков совершенного деяния. Установление же тождества фактических обстоятельств преступления и признаков соответствующей уголовно-правовой нормы является одним из основных условий соблюдения законности при отправлении правосудия по уголовным делам.

И если не изменить следственную и судебную практики по данной категории дел, то сможем ли мы побороть преступность, становясь на путь беззакония?

Подпишитесь на нашу рассылку
и будьте в курсе

0 комментариев

Написать комментарий